Он, как и его отец, сохраняет традиции своего рода. Требования эти высоки, и среди них значатся культура поведения, образованность, талант руководства людьми, независимость нрава, решительность и прямота суждений, благородство поступков…
Простое перечисление личных качеств отца и сына может вызвать определенную настороженность, и в то же время читатель воспринимает как что-то совершенно естественное то чувство уважения, которое встречали отец и сын в обществе. Оценка, которую дает Андрею А. П. Шерер, как очень умному, но со странностями и тяжелому человеку, нас не удивляет.
Пьер «считал князя Андрея образцом всех совершенств именно оттого, что князь Андрей в высшей степени соединял все те качества, которых не было у Пьера и которые ближе всего можно выразить понятием – сила воли. Пьер всегда удивлялся способностям Андрея: спокойному обращению со всякого рода людьми, его необыкновенной памяти, начитанности (он все читал, все знал, обо всем имел понятие) и больше всего его способности работать и учиться».
Но этого человека, награжденного столькими преимуществами, уже на первых страницах мы встречаем в глубоком духовном кризисе. Он устал от «глупого общества». «Гостиные, сплетни, балы, тщеславие, ничтожество – вот заколдованный круг, из которого я не могу выйти», – говорит он Пьеру.
Князь Андрей решает изменить свою жизнь и добыть славу так, как это сделал Наполеон. Тулон Бонапарта не дает ему покоя. 17 декабря 1793 года молодой капитан Бонапарте освободил Тулон, захваченный монархистскими мятежниками и англичанами. Якобинское правительство произвело его за это в бригадные генералы. Блистательный взлет молодого стратега кружил умы не одного князя Андрея.
Но вот князь Андрей в армии. Армейская жизнь его меняет. «В выражении лица, в движениях, в походке почти не было заметно прежнего притворства, усталости и лени; он имел вид человека, не имеющего времени думать о впечатлении, какое он производит на других, и занятого делом приятным и интересным».
Князь Андрей в армии – «любимый и доверенный» адъютант главнокомандующего Кутузова. Он «был один из тех редких офицеров в штабе, который полагал свой главный интерес в общем ходе военного дела». Кутузов пишет старику Болконскому: «Я считаю себя счастливым, имея под рукой такого подчиненного».
Мужество и благородство князя убедительно рисуют сцены в битве под Шенграбеном на батарее Тушина. «Шагая через тела и под страшным огнем французов», он помогает капитану убрать орудия и позже, при подведении итогов дня на военном совете, говорит о подвиге капитана, которому уже были готовы вынести незаслуженное взыскание. Скромность капитана Тушина заставляет князя Андрея взять его под защиту.
Накануне Аустерлицкого сражения он вновь мечтает о своем Тулоне: создает диспозицию и мечтает о славе. «За минуту торжества над людьми, за любовь к себе людей» он готов все отдать и ото всего отречься. Его не страшат «смерть, раны, потеря семьи».
На поле боя, проявляя бесспорное мужество, он бросается со знаменем вперед и останавливает отступление, но вырывается вперед «с детским, пронзительным криком».
Раненый и беспомощный князь Андрей лежит на поле боя. Его кумир – Наполеон произносит торжественные слова: «Вот прекрасная смерть!» – но князя Андрея эти слова бывшего кумира уже не волнуют. Прежние мечты кажутся «обманом», а истина видится в тишине и успокоении, в высоком бесконечном небе с бегущими по нему облаками.
Новый идеал рисуется герою: «Тихая жизнь и спокойное семейное счастье в Лысых Горах…» Но и этого ему не дано. Умирает жена, и он проводит время в заботах по воспитанию сына, в хозяйственных хлопотах по своему имению Богучарову. Он все умеет и все успевает. Но этого мало его сильной натуре. Недаром Пьера при встрече поражает его «потухший, мертвый» взгляд. Точный ум, решительность и трезвая оценка обстоятельств помогают ему умело вести дела в имении. Но тем не менее он всего лишь «доживает жизнь».
Из такого состояния его выводит посещение дома Ростовых в Отрадном. Счастливая и чистая атмосфера этого дома, поэтичный диалог Сони и Наташи, который прозвучал майской ночью у окна в этом доме, две встречи со старым дубом в лесу на дороге пробудили в его душе «неожиданную путаницу молодых мыслей и надежд», и он решает: «Нет, жизнь не кончена в тридцать один год».
В 1809 году он приезжает в Петербург. Его планы реорганизации армии не нашли поддержки у военного министра Аракчеева. Но он встретился со Сперанским и, увидев в нем «идеал вполне разумного и добродетельного человека», становится «членом комиссии составления воинского устава и, чего он никак не ожидал, начальником отделения комиссии составления законов».
Он вновь в высшем обществе, он в нем принят и многим интересен: одних привлекает его ум, других – сочувствие к крестьянскому вопросу, женщин – его положение богатого и знатного жениха.
Но только в юной Наташе Ростовой он увидел отсутствие расчетливых поступков, неискренности, жеманности. «Я влюблен, мой друг», – признается он Пьеру. И это чувство совершенно меняет его восприятие окружающего мира: «Весь мир разделен для меня на две половины: одна – она, и там все счастье, надежда, свет; другая половина – все, где ее нет, там все уныние и темнота». Однако Андрея, как всегда, ждет очередное испытание: сначала отсрочка женитьбы на год, поскольку старому князю не очень нравился этот брак, затем – увлечение Наташи Анатолем Курагиным. Для человека его характера в такой ситуации не могло быть ни примирения, ни прощения.
«Новое чувство озлобления против врага заставило его забыть свое горе». Начинается война 1812 года, и Андрей вновь в армии; он живет желанием встретить Анатоля Курагина и вызвать его на дуэль. Он берет полк, и забота о людях становится его главным делом. Кутузов хотел сделать его своим адъютантом, но понял его желание служить в полку. Он говорит князю: «Я знаю, твоя дорога – это дорога чести».
Эта «дорога чести» приводит его на Бородино. Суждения о войне произносит не только автор, но и князь Андрей: «Сойдутся, как завтра, на убийство друг друга, перебьют, перекалечат десятки тысяч людей, а потом будут служить благодарственные молебны за то, что побили много людей… полагая, что чем больше побито людей, тем больше заслуга». Его слова убедительны, но тяготят самого князя Андрея. Он ощущает груз своего жизненного опыта: «Я вижу, что стал понимать слишком много. А не годится человеку вкушать от древа познания добра и зла».
На поле Бородина полку князя Андрея досталась трудная доля: он стоял в резерве, но находился на том участке, на который был направлен огонь нескольких сот неприятельских орудий. Полк потерял много людей. Сам князь Андрей получил смертельное ранение. На перевязочном пункте он видит своего заклятого врага – Анатоля Курагина. Но прежняя ненависть ушла – в эти минуты им овладело сострадание к раненому врагу – чувство, которому ранее и безуспешно его учила сестра, княжна Марья.
Мучительный путь к Москве и за Москву был для Андрея и путем физических мучений и путем дальнейшего напряженного усилия ищущей мысли. Он произвел переоценку своих мыслей и поступков и понял всю жестокость разрыва с Наташей. Но судьба подарила им еще одну встречу.
Радость, которую он пережил от неожиданной встречи с Наташей, была кратковременной. Силы оставляли тело, безостановочно пело его «пробуждение от жизни». Князь Андрей умирает, но память о нем как образце человека сохраняется в его сыне Николеньке Болконском.
Яркость и решительность жизненной позиции князя Андрея на любом из этапов жизненного пути вызывают уважение не только его окружения, но и читателей многих сменившихся поколений. Высокая требовательность к самому себе и сила духа в сочетании с умом, волей, решительностью, благородством вновь и вновь привлекают читателя к этому герою не как к образцу для прямого подражания, а как своеобразному катализатору размышлений и самостоятельных решений каждого читателя.
Пьер Безухов
В одном из вариантов предисловий к произведению мы читаем: «В 1856 году я начал писать повесть… героем которой должен был быть декабрист, возвращающийся с семейством в Россию». Затем была зачеркнутая фраза: «Молодость моего героя совпадала с славной для России эпохой 1812 года». Далее шли слова: «Невольно от настоящего я перешел к 1825 году, эпохе заблуждений и несчастий моего героя, и оставил начатое. Но и в 1825 году герой мой был уже возмужалым семейным человеком. Чтобы понять его, мне нужно было перенестись к его молодости, и молодость его совпала с славной для России эпохой 1812 года… В третий раз я вернулся назад… Мне совестно было писать о нашем торжестве в борьбе с Бонапартовской Францией, не описав наших неудач и нашего срама. Итак, от 1856 года возвратившись к 1805 году, я с этого времени намерен провести уже не одного, а многих моих героинь и героев через исторические события 1805, 1807, 1812, 1825 и 1856 года».
